СТАРИННЫЕ НАРОДНЫЕ ОБРЯДЫ

 

Народные русские праздники. Сколько мудрого, талантливого, поэтического хранят они в себе! Как бесконечно разнообразен и замечателен мир, запечатленный в них!

В России каждый народный праздник сопровождался определенными обрядами и ритуалами, истоки которых уходят в глубь веков. Большая часть народных обрядов возникла еще во времена язычества и была связана с преклонением перед силами природы.

rites1.jpg (21664 bytes)
Театрализованное представление в Орловском краеведческом музее по мотивам русских народных праздников

Отголоски языческой веры нашли отражение и в материальной культуре Орловского края, истоки которой тесно связаны с богатой и самобытной культурой восточнославянского племени вятичей. Наши предки через обряды и ритуалы стремились передать накопленный опыт и искусство магии от одного поколения к другому. Следы язычества проявляются и по сей день в разнообразных сферах народной жизни. Преклонение перед солнцем, водой, землей, камнями и деревьями, как и по всей России, так и на Орловщине, прослеживается во множестве народных праздников: Святках, Масленице, Веснянках, Троице и т. д. Наряду с широко распространенными обрядами существовали в Орловском крае и менее известные. К ним можно отнести: "Похороны кукушки" (обряд проводов весны и встречи лета), "Кострома" (обряд проводов весны), "Таусеньки" (разновидность колядований), "Кликушки" (обряд заклинания весны).

Наиболее яркие отличительные особенности приобрели в нашем крае народные Святочные обряды (Святки — святые, торжественные вечера в честь Рождества Христова). Празднование Святок среди крестьян начиналось под день Рождества Христова. В Орловской губернии, в уездах Дмитровском, Кромском, отчасти Ливенском и особенно в Трубчевском это празднование открывалось общественным обрядом "колядования" (Коляда у славянских народов, по мнению историка Н. Карамзина, — бог пиршества и угощения). Так как обычай отмечать Новый год пришел с времен язычества, а Новый год считался праздником Солнца, то в обряд входили действа, связанные с чествованием новорожденного солнца: благословение домов зерном, разжигание костров, приготовление пирогов и каш.

С течением времени, как многие другие обряды, обряд колядования приобрел христианскую направленность: хождение со звездой по домам (вырезанная из бумага звезда являлась образом светящейся в небе звезды в ночь рождения Иисуса Христа), исполнение "Тропарей" и "Христославлений", благословение домов священнослужителями.

В Орловском крае обрядовые формы имели свои, характерные для каждого уезда черты и особенности. В Дмитровском уезде молодежь ходила по домам и разыгрывала представления:

— Христос рождается.
— Что в печи жарится?
— Петух да курица.
— А по что они трудятся?
— На свои труды.
— Подавай их сюды.

И назывался этот обряд "Ломать Коляду".

В Кромском уезде получило распространение "хождение с Колядой". Парни и девушки обходили дома с величальными и корильными песнями, прося угощения: "Коляда, Коляда! Пришла Коляда у Ивана двора. Дай Вам, Боже, лошадь с жеребеночком, корову с теленочком, свинью с поросеночком". Местные жители называли обряд колядования интересным словом "шандрыкать", значение и происхождение которого можно лишь предположить. В Костромской области встречается слово "шиндра" — шваль, бедняки. В Ярославской области — слово "шандорить" — бездельничать. В Орловской области (в Болховском, Мценском, Шаблыкинском (Хотетово) и ряде других районов) слово "шандек" — неженатый молодой человек. Анализируя приведенные слова и сам обряд "колядования", можно объяснить значение слова "шандрыкать", как хождение молодежи (орловское слово "шандек") с увеселениями (ярославское слово "шандорить") по домам с просьбой угощений и даров (костромское слово "шиндра"). Молодые люди бездельничают и бродят, словно бедняки, за подаяниями по домам.

В Севском уезде на Святки парни "водили козу" (в древности коза являлась символом плодородия и природы). Ведущий — "михоноша" (мехоноша) вел парня в вывернутой шерстью наружу шубе, с бородой из пеньки, который изображал козу. Другой — "Журав" — палкой с крюком бил присутствующих, а те откупались дарами. Обряд сбора даров назывался "щедровать".

"Щедровками" считались дары и песни, исполняемые в честь хозяев дома. В Дмитровском уезде "козой" была девушка, которую водили по домам, и она отвечала на все вопросы, получая за это угощенье: "Эй, станьте в ряду, я козу веду".

rites2.jpg (29774 bytes)
Ансамбль Ильинского СДК Хотынецкого района "Калиновый садок"

На границах Орловщины с Курской и Черниговской губерниями под Новый год получил распространение обряд "Овсень" или "Таусень", похожий на "Колядки". Толпа девочек и мальчиков с мешком ходила по дворам и кликала: "Овсень! Овсень! Овсень ходил по всем: по стареньким, по маленьким". Обряд "Овсень" был связан с мифологическим персонажем древних славян Овсень (Аусень, Баусень, Таусень, Овсень, Усень). Название произошло от слова "юсинь" — первый месяц года, начало нового временного цикла. Персонаж Рождественского праздника. Аусень шел первым и готовил тропу, наводил мосты для Рождества и Крещенья, идущих следом. Распространение обряда "Таусень" отмечалось в деревнях Орловщины, расположенных по правому берегу реки Оки. Данный обряд наиболее близок к народным играм:

Попрыгала козка,
Таусень!
По бабьим, по грядкам,
Таусень!
Что козка ищет?
Таусень!
Я ищу брусочек,
Таусень!

В деревне Степное и в селе Троицком Орловского уезда Орловской губернии бабы и девки с молодыми ребятами ходили на берег реки кликать зиму:

Новый год приходи,
Старый год угони,
Себя покажи.

Почти во всех крестьянских избах под Новый год, чтобы умилостивить мороз, варили овсяной кисель.

Мороз, Мороз,
Не бей наш овес!
Лен да конопли
Как хочешь колоти.

Распространенным семейным обычаем у крестьян Орловщины был обряд "Касарецкого молить". Был он связан с христианским праздником в честь святого Василия Великого (Кесарийского), смешавшегося в народной жизни с языческими ритуалами. Вечером, накануне Нового года, зятья съезжались в гости к тестю. В центре стола стоял поросенок, около которого горела свеча. После молитвы гости получали заранее раз и навсегда назначенную часть угощения. Объяснить, почему этот ритуал был связан именно с поросенком, никто не мог. Но очевидно, что слово "Касарецкий" является искажением слова "Кесарийский".

В Дмитровском уезде поросенка обычно разламывал старший зять, поэтому там и говорили не "касарецкого молить", а "касарецкого ломать".

Развлечения простого народа на Орловщине иногда бывали жестокими: кулачные бои, травля собак и петухов, драки. "А на кулачки биться мещане с семинаристами собирались или на лед, на Оке, под мужским монастырем, или к Наугорской заставе: тут сходились и шли, стена на стену, во всю улицу. Бивались часто на отчаянность. Правило такое было, чтобы бить в подвздох, а не по лицу, и не класть в рукавицы медных больших гривен. Но, однако, это правило не соблюдалось. Часто случалось, что стащат домой человека на руках, отысповедовать не успеют, как уже преставился. А многие оставались, но чахли", — писал о нравах орловчан Н. С. Лесков.

В Севском уезде накануне Рождества крестьяне избивали воробьев, объясняя это приверженностью к христианской вере. Избивались воробьи в наказание за то, что при крестных страданиях и смерти Спасителя они якобы кричали: "Жив! Жив!", когда другие птицы ворковали: "Умер! Умер!".

Немалый вред приносило и купание на крещенском морозе. Хотя и считалось, что освященная крещенская вода в проруби спасала от порчи, болезней и бед, но сколько было случаев со смертельными исходами вместо исцеления.

rites3.jpg (37940 bytes)
Фольклорный ансамбль Центра культуры

Среди весенних обрядов хотелось бы отметить такие, как "Похороны кукушки" и "Кострома".

Кукушечка-рябушечка,
Пташка плакучая:
К нам весна пришла,
Весна-красна! —

пели крестьянские девушки на Орловщине в дни Вознесения (40-й день после Пасхи, отмечаемый в честь "вознесения" Христа на небо. К Вознесению в ряде мест приурочивались некоторые приметы, связанные с кукушкой. Как правило, в этот период начинало колоситься жито и замолкала кукушка. В народе говорилось: "Кукушка подавилась житным колоском" и "Рада бы век на Руси вековать вековушкой, а придет Вознесеньев день, прокукует кукушкою, соловьем зальется, к лету за пазуху уберется". "Кукушкой" называлось соломенное чучело (а иногда это была или просто обряженная ветка, или кукла), которое сначала торжественно "крестили", а затем столь же торжественно "хоронили". У древних славян птица кукушка символизировала богиню Живу — противницу Мары, олицетворения смерти, болезни и нечисти. С кукушкой на Орловщине связан и другой ритуал. Девушки собирали траву "кукушкины слезы", делали куклу-кукушку и посвящали ей свадебный обряд, а затем хоронили и кумились:

Уж ты, кумушка-кума,
Покумимся со мной,
Побранимся со мной,
Помиримся со мной,
Поцелуемся со мной,
Распростимся со мной.

Обряд "Похороны кукушки" был сугубо женским, вернее, девичьим обрядом, совершавшийся тайно, чтобы никто из посторонних не смог узнать места "крещения" и захоронения кукушки.

Близким к данному обряду был и обряд празднования "Костромы", где главным действующим лицом было чучело из рогож и соломы — "Кострома". Название обряда произошло от слова "костра" — жесткая кора льна, конопли, сорной травы. В конце праздника "Кострому" сжигали. Сказывалась древняя вера наших предков в очистительную силу огня. В Брянском уезде весенний праздник "Кострома" был посвящен ткачеству. Считалось, что была некогда могучая богиня — покровительница прях. В ее честь собирались тайно женщины, чтобы выткать священную ткань.

И сделать все нужно было за один день — и лен обработать, и нити спрясть, и полотно соткать.

Значительная часть русских народных праздников была связана с разнообразными занятиями населения, причем ведущее место занимало земледелие. Так, традиционным стал на Орловщине обычай отмечать окончание жатвы. После угощения (часто устраиваемого в складчину) с величальными песнями и плясками ходили по домам. Впереди шла самая красивая девушка села со снопом колосьев, украшенным лентами и венками из цветов, а сопровождающие пели:

Ряд по ряду мы прошли,
Себе умную нашли.
Разумную-умную.
Умную-разумную.
Мы у нее были,
Мед да пиво пили.

В некоторых уездах Орловской губернии совершался обряд "Завивание бороды", когда из последнего снопика не делали вязочку, просто на серп навертывали и несли домой. Колосья рассыпались, пушились, напоминали бороду. Сноп хранили до Покрова, а потом скоту отдавали. Иногда на поле оставляли несжатую полосу, как говорили: "Велесу на бороденку", ибо был тот культ связан с культом "скотьего бога" Белесом (Волесом), и при этом припевали:

Уж мы вьем-вьем бороду
У Василия на поле,
Завиваем бороду
У Ивановича нашего,
На ниве великой,
На поле широком.

Изучая народные праздники, следует отметить, что хотя с принятием христианской веры язычество было запрещено, но языческие ритуалы и обряды, соединившись с христианскими, легли в основу формирования крестьянского мировоззрения, образовав нечто новое — бытовое крестьянское православие со своими святцами, трудовым ритмом и собственной эстетикой. С течением времени большинство народных календарных праздников было утрачено, однако многие бытовые обряды существуют до сих пор.

Среди бытовых праздников самым ярким и поэтичным был свадебный, напоминающий по форме проведения настоящее театрализованное представление. Повсеместно в России и, в частности в нашей Орловской губернии, устройство свадеб крестьяне старались приурочить к сельским храмовым праздникам, соединяя все торжества в единое целое. Свадьбы были пышным и удивительным праздником, воплотившим в себе все самое лучшее из праздничных гуляний нашего народа.

Основу русской свадьбы составляли разнообразные ритуальные игры: "Сватовство", "Смотрины", "Сговор", "Предсвадебная неделя", "Девишник", "Сборы свадебного поезда", "Встреча" (поезжан), "Венчание", "Княжеский стол", а на второй день в доме жениха — "Испытание молодой" и на третий — "Отводины".

Все эти обряды исполнялись и в свадебных ритуалах на Орловщине. Существовали и свадебные приметы. Откуда они взялись, трудно объяснить, но люди верили в них. Жители села Ильково Мценского уезда считали, например: кто на кошку наступит или дверью звонко хлопнет — жениться захотел, у кого пальцы длинные — невеста маленькая будет, нельзя сор с ноги месть — свекровь лихая будет, ситники (булочки) в печке считать нельзя — жених лысый будет, когда ешь, ложку облизывать нужно, а то жених и невеста рябые будут, нельзя девушкам и парням пенки есть — свадьба негожая будет.

На первое место в свадебных ритуалах, естественно, выдвигались жених и невеста — князь и княгиня, лебедь и лебедушка. Сватов обычно величали купцами и боярами из далеких заморских стран (просто по имени обращаться было не принято). "Сустреть" сватов нужно было должным образом. Если у порога встречали, о свадьбе и речи быть не могло. А вот за столом да угощением все вопросы решались: и "приданое ладилось", и "дела долаживались", и "сговор шел".

Предметом особой заботы в крестьянских семьях являлось приданое дочери. "В хорошей семье без должного приданого молодайку со свету сживут", — считали крестьяне орловских деревень. Расходы на сбор приданого наносили огромный ущерб крестьянскому хозяйству. В этот период во многих семьях яйца на целый год исчезали с крестьянского стола: "На велик день разговляемся только". Но девку с рук сбывать надо было, и начинала мать "мотувать", тратя все до последней копейки.

Чем ближе было свадебное торжество, тем более насыщен был день невесты. Баня со своими ритуалами и обрядами сменялась прощанием с родственниками, а затем и девичником — расставанием с подругами и девичьей волей. Предсвадебная неделя не представлялась без плача невесты, даже в том случае, если жених был желанный:

Ветры буйные, разбушуйтеся,
Заметите путь-дороженьку:
Не пройти бы, не проехати
Что за мной, младой, чужим людям.

Кульминационный момент наступал в день свадьбы. В доме невесты совершались обряды: "Бужение невесты", "Сон невесты" (по снам разгадывалась жизнь в замужестве), "Одевание невесты" и "Расплетание косы". Утро свадебного дня было наполнено хлопотами по сбору свадебного поезда, которыми руководил дружка. Дружкой выбирали человека, хорошо знающего свои обязанности. На его плечи ложились и "Выкуп невесты", и "Откуп места для князя", и ведение свадебного обряда.

Любое действие сопровождалось лирическими, величальными, корильными и игровыми песнями:

Ой темно, темно на дворе,
Темней этого в терему.
Шумнули бояре в ворота.
Торгуют, они торгуют.
Александрушки дочерью, —

пелось девушками во время обряда выкупа невесты. В церковь жених и невеста ехали порознь в свадебных повозках, украшенных цветами и лентами, под звон колокольчиков и бубенцов.

Торжественность обряда венчания зависела от материального благосостояния вступающих в брак. По богатству венчающихся определялся состав священнослужителей, состав хора, количество свечей и т. д. После венчания молодые садились в одну повозку и в сопровождении свадебного поезда отправлялись в дом жениха.

Родители жениха приветствовали новобрачных хлебом и солью, осыпали их хмелем, овсом, рожью, приговаривая:

"Сколько на болоте кочек, столько вам дочек.
Сколько в лесу пеньков, столько вам сынков ".

Свадебный пир длился 3-4 дня. Свадебное гуляние было наполнено песнями, плясками, заговорами, различными обрядовыми играми.

"Отводины" справлялись в доме невесты. Теща угощала зятя блинами, так и говорили: "К теще на блины". По тому, как зять резал блины, определяли его личные качества. Радушный да щедрый — большими кусками нарежет, скупой да жадный — маленькими.

Возвращаясь в "мужнину семью", родственники несли из дома невесты донце, гребень и курицу. Пральник (валек) не брали, считалось плохой приметой — одни девки

родятся. А рождение девочки в крестьянской семье рассматривалось как несчастье: оно несло разорение, и чем больше девочек, тем оно глубже.

В старинных праздниках и обрядовом фольклоре нашел отражение богатый внутренний мир русского человека, талантливого и в деле, и в веселье.

Иногда свадебный обряд в быту, впрочем, как и любой другой праздник, имел и свои негативные стороны. Вот какое критическое описание крестьянской свадьбы на Орловщине оставлено в "Орловских Епархиальных Ведомостях" (1903, № 27): "Не нужно быть особенно глубоким знатоком народной жизни, чтобы составить себе правильное понятие о народных свадьбах. Для этого достаточно посетить любое село Орловщины. Для непривычного посетителя общая картина представляла неприглядную сторону и производила подавляющее впечатление. В храмах скапливалось множество народу. Уже при въезде в село слух поражали звуки песен, гармошек, пьяных криков и возгласов. Скоро начинают попадаться на глаза более осязательные доказательства веселья: то там, то здесь валяются пьяные, очевидно, раньше других успевшие наугощаться досыта, с избытком...".

Не напиться на свадьбе до беспамятства считалось чуть не грехом. "Ну и весело было, — говорили крестьяне про какую-нибудь свадьбу, — все перепились". Таков укоренившийся веками был взгляд крестьян на брачный пир. Шло время. Менялись нравы, вкусы, традиции. На место стариным народным праздникам пришли новые: принятие в пионеры и в комсомол, вручение паспортов, октябрины (заменившие крестины), чествование передовиков производства и многие другие, порожденные новой идеологией и новым ходом исторических событий. Многие народные праздники, особенно христианские, были преданы забвению. Некоторые приобрели совершенно иное звучание и наименование: День птиц, Русская березка, Осенины — День урожая. И только спустя десятилетия изучению и возрождению старинных праздников и обрядов стало уделяться должное внимание, что открывает новые просторы для развития духовной культуры русского народа. Христианские праздники, народные обряды и традиции все прочнее стали входить в жизнь и на нашей орловской земле.

Центром сосредоточения народной культуры в наши дни являются деревни и села, где наиболее ощутима связь людей с прошлым. Так, в Сосковском (Гнилое Болото, Прилепы), Кромском (Арбузове, Гавриловка), Троснянском (Березовка), Знаменском (Каменка) районах сохранился обряд "Похороны кукушки". В Орловском (Салтыки, Пустово), Знаменском (Каменка, Михайловка), Урицком (Солнцево), Шаблыкинском (Волкове) районах известен обряд "Таусень". Жители Залегощенского (Чичирено), Новосильского (Бредихино), Колпнянского (Теменка). Дмитровского (Лукино) районов знают обряд "Касарецкого молить", хотя значение и происхождение его объяснить не могут. В Волховском (Липовка, Шпилево, Фатнево), Сосковском (Прилепы, Мерцалово, Зяблово), Новодеревеньковском (Логовая), Малоархангельском (Юдино, Луковец) районах помнят обряд "Кострома", но на сегодняшний день он практически утрачен.

Многие старинные обряды легли в основу русских народных праздников и гуляний. По выражению этнографа И. М. Снегирева: "Древние праздники народа остались от древнего быта как отечественные обычаи, обратившиеся в игру его жизни".

Областной краеведческий музей. Э. Л. Воинова. 2000 г.

На основную страницу

 
Управление культуры и туризма Департамента социальной политики