Орловский государственный академический театр имени И.С.Тургенева

Артур Копит. "Папа, папа, бедный папа! Ты не вылезешь из шкапа, ты повешен нашей мамой между платьем и пижамой..."
Вечный трагифарс без антракта
Перевод с английского Евгения Вишневского и Танкреда Голенпольского


На спектакле по пьесе А. Копита публику ожидает немало сюрпризов и необычностей.

Сцена - святая святых, царство актеров. Она приковывает зрительское внимание, вызывает благоговейные, трепетные чувства. И лишь в финале спектакля зрители осмеливаются подняться сюда, чтобы поприветствовать актеров, подарить им цветы. На этот раз зрителям сразу предложат пройти на сцену и здесь, среди декораций, занять свои места. Быть может, кому-то будет непросто освоиться в этом не совсем привычном театральном пространстве. Это - первая неожиданность. Главный же сюрприз - сама пьеса.


В последнее десятилетие американские авторы довольно широко представлены в репертуаре тургеневского театра - Джон Стейнбек, Сэм Шепард, Бернард Слэйд, Артур Миллер и теперь - Артур Копит. О его пьесе с таким длинным, в виде детского стишка, названием любители театра узнали в самом начале 60-х гг. из обзоров сценических новинок и зарубежных премьер. В США вышел сборник "Лучшие пьесы 1961-62 гг.", в котором и была напечатана драма молодого 26-летнего автора. Она была поставлена в Лондоне, затем осенью 1962 г. в "Фениксе", самом модном театре Нью-Йорка. Сенсационная премьера трагифарса А. Копита в парижском театре "Буфф-Паризьен" превзошла все радостные прогнозы критиков - спектакль будоражил зрителей сезонов 15! О пьесе и спектаклях по ней писали щедро и охотно. Молодой драматург удостоился национальной престижной премии В. Райса. В многочисленных интервью он подчеркивал, что написал серьезное философское произведение. В нем отчетливо выражены авангардистские тенденции. Шестидесятые годы в Америке породили немало интересных поисков новых нереалистических форм и театрального языка. Особое значениепридавалось сфере подсознания, исследованию тайников души.

Изобретательная фантазия Копита в противовес исчерпанным средствам правдоподобия создает впечатляющие картины пластического театра. Предлагает режиссеру и актерам свободнее использовать сценические эффекты - зримые образы, причудливые символы, игру света, звуков, деталей, включать пластические монологи, пантомиму. Пьесу отличает живописность, поэтичность стиля, тревожная роковая стихия, интенсивность речевого потока. Реплики, как фехтовальные выпады, диалоги - столкновения, черный юмор, жесткие, вызывающие интонации. И вдруг - обезоруживающий лиризм...

Есть в трагифарсе Копита притягивающая тайнопись. Подчас расшифровать авторское иносказание непросто.

Об истории этой пьесы в нашей стране рассказал переводчик Е.В. Вишневский. Известный ученый-математик из Новосибирского академгородка, путешественник и драматург, автор увлекательных многочисленных "Записок бродячего повара" специально приехал в Орел на премьеру - "Было это в середине 60-х годов. Многие молодые ученые в академгородке были увлечены поэзией, сценическим искусством. Я, к примеру, руководил студенческим театром, пробовал себя в драматургическим жанре, занимался переводами. Короткая политическая оттепель уже заканчивалась, наступала эпоха застоя. И вот целый ряд центральных газет и журналов и, конечно же, "Крокодил" яростно обрушились на пьесу никому неизвестного американского автора А. Копита. Его обвиняли в патологии, мрачности, написанное им называли бредом, шизофренией, абсурдом. По законам того времени нас, как всегда, вовлекали в обсуждение тех вещей, которых мы, естественно, не могли прочитать и тем более увидеть. Идеолог Ю.А. Жуков в книжке "Из боя в бой. Заметки с фронта идеологической борьбы" посвятил пьесе разгромную главу. Но в те времена мы были приучены читать между строк. Э, что-то тут не так! Все неспроста! Не может быть ординарным произведение, на которое ополчилась вся наша пресса. Мы попросили зарубежных коллег, которые, несмотря на железный занавес, все же появлялись в академгородке, привезти нашумевшую на Западе пьесу. В 1969 г. я ее прочитал, был восхищен ее талантливостью и необычностью и перевел залпом, за неделю. А через год подарил экземпляр своему другу, режиссеру А.А. Морозову, создателю знаменитого студенческого театра "Манекен" в Челябинске. Мы оба понимали, что о публикации пьесы, об ее постановке и мечтать нельзя. Пьеса распространялась в самиздате.

Только через 20 лет мой перевод был опубликован в альманахе "Современная драматургия" и удостоен специального приза за 1989 г. - "Драматург - золотое перо". Вскоре премьеру сыграл Московский театр сатиры, затем пьеса вошла в репертуар еще нескольких российских театров. Я видел многие постановки. Когда был в Нью-Йорке, пытался встретиться с А. Копитом, но он как раз улетел на Гавайи, передал мне через своего литературного агента слова признательности и благодарности. Философская притча А. Копита о любви в широком смысле. В ней действуют сильные экстравагантные люди, которые создают в своем расстроенном воображении необычные миры, - в них не кошки едят рыб, а рыбы питаются котятами, не животные потребляют растения, а растения пожирают животных. И в качестве строительного материала используется все, вплоть до собственного сына. Это история мадам Розпетл (в переводе - розовый лепесток), сына ее Джонатана, девушки Розали (что значит - розовая), коммодора Розабава (Розовый пестик), которые... Впрочем, пересказывать содержание пьесы, тем более такой, занятие неблагодарное..."

Да, пожалуй, Евгений Венедиктович прав, и все же немного о пьесе, ее названии. Кстати, название позволило кому-то из критиков остроумно пошутить. У него поинтересовались, прочел ли он пьесу? - О да! Осталось дочитать название...

Наверное, каждый из нас помнит, как в детстве мы выбегали во двор и перед игрой, подпрыгивая от нетерпения, выкрикивали наивные слова считалочки. Забавный детский стишок стал названием и эпиграфом пьесы.

Один из американских прозаиков как-то заметил: "У счастливого человека нет истории". Мадам Розпетл, натура незаурядная, несчастлива. Ей выпали одиночество, душевные страдания. Она болезненно ощущает разрыв между мечтой о счастье и реальностью. У нее странные взаимоотношения с жизнью. Она появляется в роскошном отеле экзотического Порт-Ройяля в сопровождении диковинного багажа - кроме венесуэльских мухоловок и рыбки-пирании слуги церемонно вносят массивный гроб. Мадам Розпетл бежит от прошлого и возит его с собой - чучело мужа. Она - вечная туристка. Ее гонит по свету одиночество, отчуждение, острое желание счастья, гармонии. Единственного сына пытается всеми силами, жестко и агрессивно, оградить, уберечь от мира его отца, от этой жизни уродливой и лицемерной. Защитить его от мира, корчащегося в сексе, в слепой чувственности. Не разрешает ему выходить из номера, разве что на веранду, чтобы покормить мухоловок. И оттуда он украдкой подглядывает за Розали, юной нянькой целой оравы детишек.А. Копит не оставляет своим персонажам надежды, лишает их будущего. Иное решение предлагает постановщик спектакля А.А. Морозов. В финале - лирическом, тревожном - раздается молодой волнующий голос. И Джонатан опрокидывает стену, вырывается на простор жизни. Они встречаются высоко под небесами - молодые герои пьесы. Этим заключительным аккордом театр дает надежду восстановить теплые связи бытия верой в чудо, доброе сердце человека, в Любовь.

Режиссура, сценография и музыкальное оформление А.А. Морозова. Художник по костюмам В.Б. Козлова. Балетмейстер В.А. Абрамов.
Мадам Розпетл - заслуженная артистка России Е.А. Карпова.
В других ролях - С.И. Коленов, Н.В.Ткаченко, Д.Бундирянов.
В спектакле заняты студенты Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства (Орловская студия).

Текст: О.Нестерова
Фото: О.Березовская

На страницу театра

 
Управление культуры и туризма Департамента социальной политики